Последнее интервью Евгения Евтушенко

Первый канал ТВ преподнес неожиданный сюрприз поклонникам таланта Евтушенко, показав в течение трех вечеров запись беседы 80-летнего поэта с Соломоном Волковым, там, в Америке. Одно плохо: трансляция шла слишком поздно, в 23 часа 30 минут, когда люди ложатся спать или уже спят перед тяжелым рабочим днем, как будто боялись, что мало кому будет интересно, в лучшем случае – эстетам и интеллигентам.

Поэтому зря Евгений Александрович надеялся на многомиллионную аудиторию России, где когда-то выступления поэта собирали стадионы. Сегодня мы переживаем небывалый культурный слом. В стране, которая ранее считалась самой читающей в мире, а царицей студенческих вечеров была поэзия. Но не будем о грустном. Хотя поводов для грусти в нарастающем бескультурье много. Поговорим о самой передаче, той исповеди без утайки, автора которой невозможно упрекнуть в жонглировании словами (а это он умеет делать великолепно), тем более в самолюбовании и самооправдании. А именно: в дружбе с сильными мира сего, в лояльности КГБ, в разводах с женами, и в последней размолвке с Иосифом Бродским, утверждавшим, что Евтушенко способствовал выдавливанию его из страны, хотя тот все делал для того, чтобы вернуть осужденного за тунеядство из ссылки. И все-таки Евтушенко не оправдывался, скорее, хотел, чтобы его поняли, узнали, почему он продолжал верить в социализм с человеческим и чуть не кончил жизнь самоубийством после ввода советских танков в Прагу. Откровенность на грани фола сама по себе шокировала, особенно в отношении с женщинами и с Никитой Сергеевичем Хрущевым, который прилюдно дал ему разгон, а потом сознался в своей ошибке, после чего, уже на пенсии, Евтушенко поздравил его с днем рождения и был единственным писателем, не побоявшимся прийти на похороны. Для него это было прощание с эпохой «шестидесятников».

Вообще, Евгений Александрович из породы благодарных людей, умеющих ценить доброту, даже если человек чем-то насолил ему или они по каким-то причинам расстались. О первой своей жене Белле Ахмадулиной он вспоминал с придыханием и большим сожалением, что у них не было общих детей. Да, Белла пила, но это не было причиной их развода, а также из-за увлечения другими женщинами. Что-то сломалось внутри, перестали понимать друг друга, наступило похолодание, а притворяться не могли и не хотели. В итоге появляются известные всем стихи, посвященные гордой Белле:

Со мною вот что происходит:

Ко мне мой старый друг не ходит,

А ходят в мелкой суете

Разнообразные не те.

Самое удивительное: и о второй жене Галине Сокол-Лукониной (прожили вместе 17 лет), и о третьей – ирландке Джен Батлер, родивших ему сыновей, Евтушенко говорил с каким-то неподдельным чувством благодарности и даже любви. Крупным планом поданное лицо в глубоких морщинах, светлые глаза, выцветшие до прозрачности, – не могли лгать. Да и зачем, когда пик жизни пройден и впереди вечность. Тут нет смысла притворяться и, откручивая пленку назад, представлять себя в виде ангела с крылышками. Жизнь и так дала ему все, или почти все, о чем он мечтал, родившись в семье геолога, на станции Зима Иркутской области. Самой судьбой ему было уготовлено стать поэтом, начав писать стихи в четырехлетнем возрасте. И даже теперь, когда память, казалось бы, должна подводить, он не то чтобы досконально помнит, как встречался в Америке с братом Джона Кеннеди – Робертом (после чего ему пришлось уходить от преследования американских спецслужб), но и читает стихи, посвященные трагической гибели президента Америки. Вспоминает о войне во Вьетнаме, где, побывав в доме известного писателя и взяв на руки голодную кошку, пытавшуюся схватить кусочек от бедной трапезы, почему-то именно в этот момент ощутил весь ужас кровавой бойни и ханжество политиков. Или другой пример из детства: по Москве проводят колонны пленных немцев под Сталинградом. Молчаливые толпы москвичей сгрудились вдоль дороги, кажется, они готовы разорвать непрошеных «победителей», но кто бы подумал: некоторые женщины протискиваются к ограждению и суют хлеб голодным солдатам вермахта… Нет, Евтушенко вовсе не пацифист и тому яркое доказательство поэма «Бабий Яр», но он всю жизнь носит в себе боль и страдание русского народа, способного понять чужое горе. Наверное, сама природа, суровый климат России с ее бесконечными снегами, создала такой необычный геном человека. Не случайно в 1965 году Евтушенко сочиняет следующее:

Идут белые снеги,

Как по нитке скользя…

Жить и жить бы на свете,

Но, наверно, нельзя…

Когда Иосиф Бродский впервые услышал эти стихи от Евтушенко, – долго молчал, глядя в окно, а когда повернулся, то в глазах блестели слезы. Что же случилось потом, когда Бродского фактически выпихнули из страны, а Евтушенко ходил и просил, понимая, что значит для поэта остаться без своего языка… Какие злыдни нашептали Бродскому, что его друг выступал советником у КГБ по делу видного эмигранта? Кому выгодна была ссора двух поэтов, затаивших обиду и не помирившихся? Этому посвящена почти вся третья часть беседы с Волковым. Уже после смерти Бродского в Нью-Йорке, куда на панихиду прилетал Евгений Александрович, значительно позже ему передали письмо Бродского, адресованное руководству одного из известных американских университетов, предложившего Евтушенко читать лекции. В нем было сказано, что он не понимает позицию университета, пригласившего человека, стоящего на антиамериканских позициях и так далее. Одним словом, пасквиль. Евтушенко не верил своим глазам, и если бы не поддержка Маши (четвертой жены поэта, младше его на 30 лет), запрещающей ему говорить и думать об этом, то он бы «съел» себя. И вот теперь, рассказав все без утайки и ссылаясь на непонятную чертовщину, он надеется, что там, на небесах, им удастся выяснить все недоразумения и помериться. И в заключение Евгений Евтушенко читает стихи Бродского, признавая за ним великий талант русского поэта.
29.10.2013
Автор :  Любовь Лебедина